Владимир (kritik) wrote,
Владимир
kritik

Сценаристы об Аароне Соркине


«Он пишет музыку, состоящую из букв»: Сценаристы об Аароне Соркине.

В чем заключаются талант и мастерство автора сценариев фильмов «Социальная сеть», «Стив Джобс» и «Человек, который изменил все» — объясняют российские сценаристы.
11 января в российский прокат вышел фильм «Большая игра» — режиссерский дебют прославленного американского сценариста Аарона Соркина, автора сценариев фильмов «Социальная сеть», «Стив Джобс», «Человек, который изменил все» и сериалов «Служба новостей» и «Западное крыло». В чем заключается фирменный стиль сценариста Соркина, имя которого часто ставят на афишах наравне с именем режиссера? Почему его нередко называют гениальным сценаристом? В чем состоит сила его таланта и заключаются секреты мастерства? КиноПоиск попросил объяснить это российских сценаристов, которые являются поклонниками творчества Соркина или любят отдельные его фильмы.

«Его герои не говорят, как настоящие люди»

Елена Ванина, сценарист, автор сценариев сериалов «Лондонград. Знай наших», «Квест», «Оптимисты» и фильма «Мифы»:
— Хорошие диалоги писать сложно. Особенно сложно писать длинные хорошие диалоги. Поэтому большинство редакторов и продюсеров просят: пожалуйста, друзья, пишите емко. И в общем-то они правы. Если диалог написан емко, если там мало лишних слов, есть хоть какой-то шанс, что все не развалится, не расползется, не превратится в кашу. Емкие диалоги писать еще сложнее, чем длинные. Поэтому все всё равно пишут простыни. Надеясь, наверное, когда-нибудь стать вторым Соркином. Потому что у Соркина люди говорят много.
Такое ощущение, что вся жизнь этих персонажей — это и есть бесконечный, нервный, заряженный электричеством разговор. Кому-то нравится Соркин, кому-то — нет, но довольно сложно спорить с тем, что от этих диалогов чаще всего сложно оторваться. И даже не потому, что в этих диалогах много сарказма или юмора, что герои говорят, как дротиками стреляют. Дело в особенной ритмике соркинских текстов. Ты, возможно, даже не всегда успеваешь вслушаться в смысл этих фраз, но ты следишь за речью персонажей, как за музыкой.

Соркина иногда обвиняют в том, что все его герои похожи друг на друга, что это, по сути, один и тот же человек, что Соркин меняет только фактуру, а схему развития персонажа использует одну и ту же. Герой в сложных обстоятельствах, которые ему необходимо преодолеть. Ну, во-первых, это, кажется, вообще универсальная драматургическая схема. А во-вторых, гораздо важнее, как мне кажется, как раз то, как Соркин работает с фактурой. Вот здесь он настоящий маньяк, и это всегда приятно. Его герои не говорят, как настоящие люди. И это минус людям, а не героям. Люди гораздо менее остроумны и ироничны по большей части. Но если соркинские герои говорят о телевидении, социальных сетях, футболе, карточных играх, они знают об этом все. И не просто тему в целом, а кучу мелких деталей: шутки, сленг, специальные словечки. За этим стоит огромный труд. И вот этому классно учиться.
«Соркин использует чисто театральные приемы»
Мария Зелинская, драматург, сценарист, мастер сценарного курса в Московской школе нового кино:
— Аарон Соркин. Когда я произношу это имя, первое, о чем я думаю, — любимые сериалы «Служба новостей» и «Западное крыло». Второе — что он человек с несчастной судьбой, который постоянно борется с героиновой зависимостью. А тот, кто познал зависимость, может рассказать сотни интересных историй, потому что сердце драмы — отнюдь не счастливые переживания. Третье — что он оставляет на чай больше, чем нужно, потому что у него огромная потребность в любви. И четвертое — в его сценариях музыка и текст слились воедино.
Соркин использует чисто театральные приемы (длинные диалоги, монологи), и они работают. Почему? Потому что он не пишет текст — он пишет музыку, состоящую из букв. Вы много знаете сценаристов, которые слушают свой текст? Я только двух. Но, когда я думаю об Аароне, я учу себя писать, как пишет композитор. А еще я уважаю Соркина за то, что из настольных книг по сценарному мастерству у него только «Поэтика» Аристотеля. Вооружившись этой тоненькой книжкой, можно создать гораздо более интересные сценарии, чем полагаясь на подробные поминутные схемы. [Кристофер] Воглер — прекрасный мастер (автор книги «Путешествие писателя. Мифологические структуры в литературе и кино» — Прим. КиноПоиск)! Но я устала приходить в кино и знать, на какой минуте что произойдет. С Соркином так не бывает. Он прекрасно знает теорию, но находит тайные лазейки, умеет, как Сталкер, заходить за зону формулы и удивлять зрителя.

«Главный прием Соркина — walk and talk»

Денис Данилов, сценарист, автор Telegram-канала dream on spec о кино и сценарном мастерстве:
— Самый главный и узнаваемый прием Соркина — это, разумеется, walk and talk. Он очень любит строить сцену вокруг этого драматургического приема. Его персонажи энергично ходят и так же энергично разговаривают: в «Западном крыле» президент ходил по Белому дому, а все подходили к нему с какими-то вопросами, то же самое было в «Службе новостей». Это сообщает сцене совершенно дикую динамику. Возможно, из-за того, что этот прием такой узнаваемый, Соркина упрекают в однообразности, хотя если забраться под кожу его персонажам и посмотреть, какой у них набор моральных ценностей, какие у них стремления и желания, то выяснится, что они совершенно отличаются друг от друга.
В этом отношении его режиссерский дебют достаточно необычен. Здесь он сделал ставку не на walk and talk, а использовал прием, который сценаристы используют с опаской — закадровый голос. Считается, что вроде как такие поддавки. Мол, если ты как драматург не можешь выразить через поступки героев свою мысль, то подключаешь к действию закадрового рассказчика, который все разжевывает зрителю. Соркин в интервью признается, что не является поклонником этого приема, но здесь, в «Большой игре», он использует его очень тонко. Закадровый голос героини Джессики Честейн положен только на флешбэки, только на истории из ее детства и о покерной игре. Когда история возвращается в настоящее время, то этот прием выключается. Таким образом, Соркин аудиовизуально разделил для зрителей два временных пласта.

У Соркина образование не драматургическое, он учился искусству музыкального театра. В этом в частности секрет его потрясающих диалогов и монологов, потому что он выстраивает их по законам мюзикла, музыкальной партитуры. Персонаж Соркина не может просто так взять и сорваться на пустом месте в какой-то гигантский четырехстраничный монолог. В сцене должен быть какой-то импульс, который взорвет героя, и он выскажет все как на духу, не переводя дыхания. Такой прием он использовал и в фильме «Несколько хороших парней» — старой ленте с Томом Крузом, Деми Мур и Джеком Николсоном. Это же можно наблюдать и в «Большой игре», когда персонаж Идриса Эльбы отчитывает прокуратуру и следователей за то, что те валяют ваньку и вешают на Молли необоснованные обвинения. Наверное, этим и объясняется уникальность Соркина — образованием и, конечно, природным чутьем.

«RSVP на встречи с Соркином заканчиваются мгновенно»

Лиля Ким, сценарист, WGA West (Гильдия сценаристов Америки, Запад):
— Гильдия сценаристов постоянно организует для своих членов встречи с великими коллегами. RSVP на встречи с Аароном Соркином заканчиваются мгновенно. Потому что он, пожалуй, один из немногих сценаристов, кто живет в голове у зрителя наравне с голливудскими актерами, и люди десятилетиями приходят на его истории. Сам он это объяснил так: ему всегда было интересно, что на самом деле происходит между людьми, их жизнь, чувства, отношения. Он никогда не хотел писать ни о чем другом. И, поскольку людям важнее всего именно те фильмы, про которые они могут сказать «Это история моей жизни», то его страсть встретила отклик. Он пишет про людей — люди приходят посмотреть историю о себе.

«Обаятелен, как сукин сын»

Александр Молчанов, сценарист, основатель Сценарной мастерской Александра Молчанова:
— Сила Аарона Соркина не только в том, что он наделен невероятной творческой силой и талантом. Не только в том, что он либерально настроен и последовательно излагает взгляды продвинутой публики. Не только в том, что он один из самых широко и глубоко образованных сценаристов, внимательно прочитавший все учебники по сценарному мастерству, изучивший теорию драматургии от Эсхила до наших дней, а также получивший уроки мастерства непосредственно от Уильяма Голдмана. Не только в том, что он обладает отлично проработанной личной мифологией. Не только в том, что обаятелен, как сукин сын. Мне кажется, его главная сила в том, что он величайший умница, самая светлая голова в современной сценаристике. Ну и, конечно, все вышеперечисленное тоже.

Авторы
Дарья Слюсаренко, Станислав Дединский


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments