Владимир (kritik) wrote,
Владимир
kritik

"Высшая проба"

024_1000.jpg



Он прекрасно помнил тот день. Через знакомого, который устроил Николаю эту фотовыставку, его пригласили на обед в посольство Франции. Он прожил в Москве всего месяц, по съемным комнатам и приятельским углам, и понятия не имел, как одеваться для такого случая. Хотя даже если бы знал, выбора не было: джинсы, пара свитеров, видавшая виды кожаная куртка. Так и пошел - в конце концов, он вроде как художник, а они всегда против правил. Потом, когда увидел других гостей, обрадовался, что пригласили не на ужин, - не спасла бы богемная свобода. Так все были дорого одеты, холеные, он таких в своем Кемерове никогда не видел. Заробел даже, хотелось забиться в тихий уголок, чтобы все про него забыли. А как забудут, если обед устраивали в его честь?

- Николай? - дама редкой, какой-то тихой красоты вопросительно смотрела на него, и ее глаза, для цвета которых он не мог подобрать слова, светились покоем и теплотой. - Мне очень понравились ваши работы, очень. Вы хорошо знаете Париж?

- Да нет, первый раз был, хотя всегда мечтал. Камера всегда со мной, и вот... Сам не ожидал, - странное чувство будоражило душу Николая: ему хотелось разговаривать с красавицей бесконечно и бежать от нее сломя голову, пока есть силы, пока есть воля сопротивляться этому свету. - У вас такие глаза - серые, голубые, сиреневатые. Цвет холодный, а от них тепло идет. Я такого никогда не видел, правда.

- Мама говорит, что этот цвет называется "перванш", - засмеялась женщина. - Такие были у моего отца, я его совсем не помню, он рано погиб. - И протянула Николаю узкую холеную руку со старинным перстнем на безымянном пальце. - Кира Владимировна, просто Кира. Я курирую вашу выставку, пойдемте, познакомлю вас с нашими...

"Перванш, надо же, даже не слышал... Интересно, сколько ей лет? Драгоценность высшей пробы, леди, без фальши", - крутилось у Николая в голове, пока они ходили по залу, знакомились с гостями, пили шампанское.

Когда прощались, Кира спросила:

- Можно я приду посмотреть ваши другие работы? - и тут же поняла, что приглашать ему некуда. - Нет, лучше вы к нам приходите, мама будет рада. Вот адрес.

- Спасибо, приду обязательно, - пообещал он, целуя ей руку. А в голове вопрос: "А муж, муж будет рад?" Но Николай не стал его задавать, побоялся.

Со своим французским мужем Кира была давно разведена, он жил в Париже. И их взрослая дочь тоже, со своей семьей. Кира работала при посольстве врачом, заодно курировала выставки, когда такие случались, - больше для удовольствия. Ее матушка и вовсе ошеломила Николая: пиковая дама, только со страстью не к картам, а к Интернету. Дни напролет сухонькие пальцы с безупречным маникюром, в драгоценных кольцах - на компьютерной клавиатуре. Соцсети, youtube, мемуары, семейный альбом в фотопечать - чума, пространственно-временной коллапс.

Потом, когда Николай и Кира поженятся и он переедет в их квартиру на Патриарших, он привыкнет к экстравагантности Зинаиды Феликсовны. Станет ей помогать, когда компьютер будет загадывать неподъемные для старушки загадки. Они подружатся, ему будет хорошо в их доме, теперь и в его дом

Они поженятся через полгода после знакомства. Сначала будут встречаться, ходить на выставки, в консерваторию, просиживать вечера в Кириной гостиной. Однажды - он уже собирался уходить - Кира подойдет к нему близко-близко, положит руки на плечи, почти невесомые свои руки в дорогих кольцах. И прижмется губами к его груди, проглянувшей в вороте рубашки. Николай замрет от неожиданности, от невозможности такого счастья. И начнет ее целовать в губы, в дивные глаза цвета перванш, всю-всю зацелует, заласкает в ту их первую ночь.

Зинаида Феликсовна будет лежать в своей спальне тихо-тихо, дверь за Николаем не стукнет, и она поймет, что наконец-то случилось то, о чем она грезила столько лет. Этот мужчина, так похожий на ее мужа и на сына, о котором она мечтала и которого не успела родить, теперь будет жить с ними. Их с Кирой "девичья обитель" наконец-то превратится в живой дом. Она радовалась за дочь и завидовала ей, томилась пожухшей своей плотью, почти полвека не знавшей мужчины. И удивлялась, что в ее теле еще не умерли желания, и страшилась своих грешных желаний, гнала и упивалась ими, этими последними всполохами женственности.

Николай не знал, сколько Кире лет, и никогда не спрашивал ее об этом. Иногда вдруг задавался этим вопросом и отвечал себе: ну, где-то сорок. А мне тридцать, делов-то! И забывал: это было не важно в том водовороте событий, которые обрушились на него после женитьбы. Сначала один друг Киры предложил ему неплохую должность в посольстве, через год другой позвал на открывшуюся вакансию в совместную с французами компанию, вскоре повысил в должности. Николай набрал уверенности в себе, реже стал браться за камеру, только когда просила Кира. Она радовалась за мужа, гордилась и никогда не упоминала о своей роли в его карьерных успехах. Вроде бы он все сам, за собственные заслуги. И ему хотелось верить, что заслуги были, хотя он и понимал, что друзья не могли позволить, чтобы муж Киры был нищим фотографом.

На самом деле Кира была старше Николая на пятнадцать лет. Он почувствует неладное на десятый год супружества. Всегда приглушенный свет в спальне, роскошные пеньюары, которые она соглашалась скинуть только под одеялом. А ему хотелось страсти при ярком свете. И чтобы она перед ним - без этой сказочной мануфактуры - только сказочная красота ее обнаженного тела. А рука, ласкавшая ее грудь, тонула в послушной дряблости. И шея уже не звала к поцелую, и плечи... Но он любил Киру, точнее, обожал - да-да, именно обожал. В этом понятии мало телесного. Она была для него лучшей женщиной на свете, он обожал ее ум и деликатность, ее породу и вкус, но его тело рвалось в другую сторону. Туда, где не надо ничему соответствовать, где все просто и честно, где молодая упругая плоть говорит сама за себя, не требует украшений и не боится света.

Так плохо ему не было никогда, он не хотел изменять Кире и не мог справиться со своим телом.

Зинаида Феликсовна найдет в компьютере Николая такую запись: "Как хорошо, что есть комп, можно написать что вздумается, а потом стереть без следа. Я в отчаянии, но никому не могу рассказать об этом. Мое тело сошло с ума, требует секса чуть не каждый день, а я точно знаю, что Кире это не нужно. Хуже того, мое бешеное тело хочет секса совсем не с Кирой. Последние пять лет сплю со всеми молодыми женщинами, которые на это соглашаются. Они мне нужны ровно на один раз, не хочу повторений - боюсь привязаться. Скачу из постели в постель, а думаю только о Кире. Наверное, она догадывается, но даже не подает вида. Чудная, чудная женщина! Как же болит сердце, надо бы сходить к врачу. Нет, не пойду, это наказание за мое предательство. А я даже не могу попросить у Киры прощения". Запись будет датирована тем днем, когда Николай скончается во сне от обширного инфаркта. Зинаида Феликсовна обнаружит ее уже после похорон. Она не скажет о ней дочери

На кладбище Кира неожиданно увидит свою массажистку, которая по непонятным причинам отказала ей в своих услугах, совсем молоденькую и сильно беременную. После погребения подзовет к себе и, показав на живот, тихо спросит:

- Ребенок Николая?

Массажистка потупится, побледнеет и едва заметно кивнет головой.

- Это хорошо, это очень хорошо, - словно бы про себя скажет Кира. - Я-то боялась, что он уйдет и ничего мне не оставит. Оставил, слава богу. - И уже растерявшейся массажистке: - Ты вот что... Помню, ты комнату снимала. Переезжай ко мне, будешь с нами жить. Мальчика ждешь? Славно, будет на него похож, обязательно. Я помогу, мы с мамой поможем. Ты только не возражай, пожалуйста.

Зинаида Феликсовна не спала той ночью, опять лежала тихо-тихо - благодарила Бога, что их дом останется живым. И мальчик, которого она когда-то не успела родить, скоро появится на свет, совсем скоро. Его сын, Николая.

Алина Рощина


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments